Эдгар Райс Берроуз (Edgar Rice Burroughs)
Родился: 01.09.1875, США
Умер: 19.03.1950

Что-то мистическое было в этом человеке. Это был маг, который вечно попадал под власть собственных чар: стоило ему начать писать текст длиннее страницы, как у него получался приключенческий роман.

Однажды он решил написать автобиографию. Он сел к машинке, заправил в нее чистый лист и напечатал:

"Эдгар Райс Берроуз. Писатель

Меня всегда огорчало, что жизнь моя не блистала событиями, которые могли бы придать увлекательность биографическому повествованию. Увы – я из числа неудачников, которым не везет с приключениями, они всегда прибывают на пожар, когда огонь уже потушен.

Я родился в Пекине, где отец мой состоял военным советником при Императрице Китая; до десятилетнего возраста я жил вместе с семьей в Запретном Городе. Глубокое знание китайского языка, приобретенное мною за эти годы, не раз служило мне добрую службу – особенно в исследованиях, которые я вел, а интерес мой был обращен в основном к китайской философии и китайскому фарфору..."

Зачин был хорош, проблема заключалась в другом: Эдгар Райс Берроуз родился не в Пекине, а в Чикаго, и отец его был пивоваром, а не военным. И со знанием китайского языка у автора "Тарзана" было далеко не так благополучно, как об этом написалось...

И эта потрясающая способность к творчеству проявилась у него только в 36 лет.

Эдгар Райс Берроуз родился 1 сентября 1875 года в семье ветерана гражданской войны (офицер армии Северного союза), который после войны стал процветающим бизнесменом. Эдгар был четвертым ребенком в семье. Два его старших брата закончили Йельский университет, а сам он был отправлен в школу Браун. Когда эта школа закрылась на карантин во время эпидемии дифтерии, его перевели в Маплхерстовскую школу для девочек (вот так-то), а затем - в Эндоверскую гарвардскую школу, по окончании которой Эдгар поступил в Мичиганскую военную академию. Позже Берроуз вспоминал, что во всех школах его упорно учили греческому языку и латыни, но ни в одной из них в программе не было курса английского языка.

Зато в военной академии он научился отлично ездить верхом.

Окончив академию в 1895 году, он заручился (с помощью отца, конечно) поддержкой конгрессмена от Чикаго Эдгара Уилсона и получил рекомендацию в Вест-Пойнт, но переоценил весомость рекомендации и позорно провалился на вступительных экзаменах.

Тогда он бросился в погоню за приключениями и в мае 1896 года определился в кавалерию. Однако вместо бурной походной жизни и стычек с апачами он обрел лишь классические прелести военного прозябания в глухой провинции - в форте Грант, штат Аризона, где располагался 7-й кавалерийский полк армии США. Поэтому от формы Эдгар предпочел как можно быстрее избавиться – уже через три месяца после начала службы он написал отцу письмо, в котором просил переговорить со знакомыми из Вашингтона. Папа пошел у него на поводу, но бюрократические процедуры тянулись еще целых семь месяцев, так что с кавалерией Эдгар расстался лишь в марте 1897 года.

После демобилизации Берроуз долго пас коров в Айдахо. В 1941 году он вспоминал:

"Жизнь ковбоя пришлась мне по душе, хотя в те времена в Айдахо не было ни одной душевой. Бывало, я по три недели не снимал сапоги и "стетсон". У меня были мексиканские шпоры, отделанные серебром, с огромными звездочками и призвоном. Когда я топал по улице, шпоры громко звякали, и меня было слышно за квартал. О, как я был горд!"

Затем он работал продавцом в Покателло, штат Айдахо, на золотых приисках в Орегоне, полицейским в Солт-Лейк-Сити, клерком в чикагских конторах, бухгалтером, коммивояжером, безуспешно пытался уехать в Китай инструктором по верховой езде и думал даже снова завербоваться в армию.

Сохранилось письмо от полковника Теодора Рузвельта, в те годы - командира Первого кавалерийского добровольческого батальона, в который Эдгар пытался записаться.

"Дорогой сэр, - написал Берроузу будущий президент США, - я был бы рад принять вас на службу, однако опасность превышения численности личного состава батальона не дает мне возможности отвечать согласием на предложение добровольца, живущего так далеко от места моей дислокации".

Берроуз регулярно брался за создание собственного предприятия, но все его задумки быстро перемалывались жизнью в прах. А ведь он уже был женат, нужно было кормить двух детей...

И вот - представьте себе картину.

1911 год. Тридцатипятилетний бизнесмен, неудачник, который никак не может свести концы с концами и только что навсегда распрощался с очередным клиентом, сидит вечером в опустевшем офисе и простым карандашом на обороте бухгалтерского бланка пишет... фантастический роман. Роман о человеке, которого неизвестно как забросило на Марс, в мир бесконечных приключений, в мир, совершенно не похожий ни на "картофельный" Айдахо, ни на деловой Чикаго.

В мир, похожий на волшебный сон.

Два десятилетия борьбы за существование научили Берроуза не пренебрегать никаким заработком. Он, конечно, не верил, что его писанину кто-то напечатает, но все-таки послал рукопись в редакцию журнала "All Story", подписав роман "говорящим" псевдонимом Normal Bean – "нормальный парень". Он надеялся таким образом дать понять и редактору, и гипотетическим читателям: автор, в общем, осознает все безумие своего поступка, но, в сущности, вполне в своем уме.

Берроуз много и охотно читал, в круг его чтения наверняка входили и популярные журналы, так что он вполне представлял, произведения какого уровня могут быть приняты к публикации. Как и большинство более-менее образованных людей, он наверняка частенько думал, закрывая и забывая очередной "шедевр" журнальной прозы: "Я бы написал куда лучше, чем это, если бы захотел". Теперь у него появился шанс проверить, насколько его амбиции соответствуют взглядам редакторов.

По другой версии, одной из его обязанностей на работе был просмотр рекламы в pulp-журналах, так что рассказы попали в поле его зрения как бы сами собой. Возможно, так оно и было, тем более что рукопись он предложил именно тому изданию, которому ее и следовало предложить в первую очередь – то есть Берроуз в общих чертах представлял тогдашний журнальный "табель о рангах".

"All Story" считался в те времена одним из самых популярных ежемесячных журналов, принадлежавших издательской империи Фрэнка Манси и, помимо всего прочего, платил авторам самые высокие гонорары, так что пробиться на его страницы считалось большой удачей для любого писателя. Логично было начать именно с него – любой товар следует сначала предложить на самом дорогом рынке...

Редактором по самотеку в "All Story" в то время был Томас Ньюэлл Меткаф, и именно ему принадлежит честь открытия миру имени едва ли не самого популярного писателя XX века. Он немедленно принял рукопись, выписал на имя Берроуза чек на 400 долларов (фантастические деньги за фантастическое произведение!) и поставил роман, озаглавленный "Под лунами Марса" ("Under the Moons of Mars"), в план. Роман публиковался в шести номерах - с февральского и до июльского выпуска 1912 года. Правда, задуманная Берроузом игра с псевдонимом была, видимо, слишком сложна для журнала: то ли сам Меткаф, то ли кто-то из корректоров исправил "Normal" на обычное "Norman" и свел на нет всю затею.

Но предотвратить триумф такая мелочь не могла. С самого первого фрагмента читатель был покорен образом Джона Картера, и, хотя текст романа нес все признаки литературного ученичества, было в этом герое и в его приключениях нечто завораживающее и новое.

Прежде всего, новым был сам герой – Джон Картер. Внешне обычный человек, бывший кавалерийский офицер армии Конфедерации, он как бы вскользь упоминает уже в начале своих записок (роман построен именно как его воспоминания) о некоторых собственных необычных качествах. Например, он совершенно не помнит своей юности; он выглядит тридцатилетним, хотя точно знает, что прожил на свете гораздо дольше, он даже упоминает, что дважды умирал – и дважды возвращался к жизни. Записки свои он поручил опубликовать после своей очередной смерти, причем завещал похоронить себя в открытом гробу, в пещере, дверь в которую можно будет открыть только изнутри...

Тайна жизни и смерти Джона Картера так и остается тайной – Берроуз более ни одним намеком не дает читателю ключа к разгадке. Точно так же не дается никакого объяснения и тому, как Джон Картер оказался на другой планете: судя по описанию "переноса" на Марс, Картер оказался там в виде астрального тела после одной из своих смертей. Однако и это объяснение ущербно: на Марсе герой действует как вполне телесное существо.

Скорее всего, Берроуз и не собирался давать никаких объяснений. Все его изобретения подчинялись лишь одной цели: он должен был вовлечь читателя в игру на своих условиях, читатель должен был эту игру принять, какими бы невероятными эти условия ни были.

И, надо сказать, Берроузу этот ход блистательно удался. Краткая завязка, разворачивающаяся в знакомых читателям декорациях вестерна – прерия, золотые залежи, индейцы, - создает атмосферу достоверности и узнаваемости, а тайна личности Джона Картера придает этой атмосфере волнующую загадочность. Когда антураж Среднего Запада внезапно сменяется марсианскими пустынями, а индейцы – зелеными многорукими варварами, читатель уже "схвачен", а фантастический антураж Марса-Барсума достаточно быстро обрастает множеством деталей, чтобы сойти за хорошо прорисованный фон приключенческого романа.

Но в центре внимания читателя и автора, конечно, остается не Барсум, а сам Джон Картер. Обнаженный человек в незнакомом мире, человек, лишенный привычного оружия и привычной защиты, человек, который может рассчитывать только на свои физические и нравственные силы. Человек, который преодолевает все трудности, так как оказывается в состоянии приспособиться к чуждому ему миру...

Обратите внимание, как прекрасно история Джона Картера иллюстрирует идею приспособляемости. Романы Берроуза предельно материалистичны – он и на самом деле был последовательным материалистом, а с купленной в 1890-х годах книгой Дарвина "Происхождение видов" не расставался, говорят, до самой смерти. Фриц Лейбер как-то попытался в ранней статье "Джон Картер: меч теософии" связать творчество Берроуза с теорией Елены Блаватской, но сам Берроуз так часто демонстрировал в своих книгах пренебрежение всякими умозрительными теориями, что построения Лейбера никто не счел нужным опровергать – они просто не получили никакого продолжения.

Зато мысль о бесконечной приспособляемости человека получила развитие и определенную законченность во втором романе Берроуза. "Тарзан" стал самым известным произведением Э.Р.Б., превзойти успех которого писатель так и не смог.

И все же сначала – еще несколько слов о приключениях Джона Картера.

О первом романе "марсианской трилогии" (в 1917 году роман вышел отдельной книгой под названием "A Princess of Mars" – "Принцесса Марса") часто повторяют как минимум две весьма распространенные глупости. Первая – это роман "о полете на Марс". Вторая – это одна из первых "космических опер". Ни то, ни другое в принципе не верно.

Понятие "космической оперы" претерпевало довольно заметные изменения на протяжении десятилетий, однако возникло оно лишь в начале 30-х годов и в связи с совершенно другим типом фантастических произведений – космической версией "лошадиных опер", то есть вестернов. Что же касается темы "полета на Марс", то никакого полета, строго говоря, герой Берроуза не совершал...

Собственно, гораздо больше оснований считаться "марсианскими пионерами" у героев романов Перси Грега "Через Зодиак" (Percy Greg, "Across the Zodiac", 1880), Роберта Кроми "Прыжок в космос" (Robert Cromie, "A Plunge into Space", 1891) и Элсуорта Дугласса "Брокер фараона" (Ellsworth Douglass, "Pharaoh's Broker", 1899) – персонажи этих книг достигли Марса на космических кораблях куда раньше, чем туда прибыл герой Берроуза.

Среди "марсианских" предтеч Джона Картера есть и еще один, самый таинственный. В 1905 году была опубликована книга Эдвина Лестера Арнолда "Лейтенант Гулливар Джонс: Его каникулы" (Edwin Lester Arnold, "Lieut. Gullivar Johnes: His Vacations"), которая вышла только в Великобритании и не имела никакого успеха. Казалось бы, книга Арнолда вряд ли могла попасть в руки Берроуза, однако совпадения сюжета "Каникул Гулливара Джонса" с "марсианской трилогией" о Джоне Картере местами просто поразительны. Гулливар Джонс, лейтенант армии США, попадает на Марс без всякого космического корабля – его доставляет туда случайно найденный на улице волшебный ковер. Лейтенант неосторожно пожелал оказаться "ну хоть на Марсе" – и ковер немедленно исполнил его желание, предварительно герметически упаковав героя. На Марсе Джонс обнаруживает некогда могущественную, а ныне гибнущую древнюю цивилизацию, терзаемую набегами варваров. Джонс влюбляется в местную принцессу, отправляется в поход по "Реке Мертвых" к полюсу Марса, а по возвращении узнает, что его возлюбленная находится в руках варваров. Конечно, лейтенант освобождает ее и отправляется вместе с ней в Нью-Йорк на том же ковре-космолете...

В другой книге Эдвина Арнолда - "Фра-финикиец" ("Phra the Phoenician", 1890) - описан бессмертный герой, который на протяжении тысячелетий раз за разом возвращается к жизни в образе тридцатилетнего солдата, в совершенстве владеющего мечом.

"Нет никаких свидетельств, - пишет Ричард Лупофф, - что Берроуз читал книги Арнолда и был поклонником его творчества, однако даты издания книг и содержащиеся в книгах совпадения определенно дают повод для размышлений".

Сходство посылки второго романа Берроуза с киплинговской "Книгой джунглей" могло бы вызвать сходные нарекания, однако Тарзан настолько не похож на Маугли, что даже у ярых нелюбителей творчества Э.Р.Б. язык не поворачивается обвинить его в каком бы то ни было заимствовании. И потом, время уже рассудило и героев, и их авторов – Киплинг умер нобелевским лауреатом по литературе, зато книги Берроуза издавались немыслимыми тиражами. Маугли остался героем сказки, а Тарзана Берроуз - а затем и его эпигоны - отправил в бесконечный поиск приключений.

Популярность Тарзана не нуждается даже в констатации. Если вы не читали романы о Тарзане, вы видели фильмы о нем, если случайно не видели фильмы – вам наверняка попадался по телевизору подростковый телесериал или диснеевский мультфильм... Американцы, конечно, добавят в этот список нескончаемые серии комиксов.
Так или иначе, Тарзан стал одним из самых популярных образов массовой культуры XX века.

А началось все это безумие в том же самом 1912 году. В октябрьском номере "All Story" этот роман был опубликован целиком под названием "Tarzan of the Apes".

"Я писал его от руки на оборотах использованных бланков и на других случайных листках, которые попадались мне под руку, - вспоминал Берроуз. - Я не считал роман особенно хорошим и сомневался, что его удастся пристроить. Однако Боб Дэвис [Роберт Хобарт Дэвис (Robert Hobarth Davis) - один из самых известных редакторов концерна Frank A. Munsey, который во многом определял политику и облик pulp-журналов 10-х годов – С. Б.] оценил его коммерческий потенциал довольно высоко и прислал мне чек, кажется, на 700 долларов..."

Если во время работы над "Принцессой Марса" Берроуз еще только приобретал навыки литературного ремесла, то в "Тарзане" его талант Повелителя Приключений раскрылся в полную силу. Роман читался тогда и читается сейчас с неубывающим интересом – читается не только как каскад захватывающих адвентюр, но и как гимн человеческому разуму, силе человеческого духа. Безусловно, это сказка – но временами она поражает неожиданными поворотами вполне современной мысли, идеями, которые парадоксально применимы в реальных обстоятельствах. Например, все, что касается обретения Тарзаном способности общаться с другими людьми – сначала он научился выражаться письменно (фантастика, чистая фантастика, даже не научная), затем волею обстоятельств научился читать английский текст по-французски, затем перешел и на английский язык... Все эти трюки парадоксально отражают реальные сложности, возникающие при развитии коммуникативности детей в современном многоязычном социуме. Сейчас дети нередко учатся сначала распознавать английские вывески магазинов и лишь потом соотносят эти знания с русским алфавитом; они существуют сразу в нескольких языковых потоках, и с ростом информационной связности мира мы все чаще и чаще будем наблюдать "тарзан-эффекты" – результат воздействия на ребенка сложной языковой среды.

Берроуз, осознанно или нет, провел над Тарзаном мысленный социокультурный эксперимент – конечно, на уровне знаний своего времени. Он постулировал, что благородство изначально присуще человеку (обычное грустное заблуждение уроженца романтического девятнадцатого века, заблуждение, безжалостно растоптанное веком двадцатым) и что человек может приспособиться к обстоятельствам почти любой сложности. Вряд ли можно рассматривать как подтверждение его правоты, скажем, существующие методики обучения глухонемых с рождения людей звуковой речи – но и отрицать, что это чудо в чем-то сродни "самообразованию" человека-обезьяны, тоже не стоит. Скорее всего, создатель Тарзана даже отдаленно не имел в виду ничего подобного, однако разве не служит сама принципиальная возможность таких методик подтверждением главной идеи, которой роман просто сочится, – преклонением перед бесконечной гибкостью человеческого сознания, его неограниченными возможностями?

Однако, несмотря на то, что в этом романе при желании можно обнаружить и другие небезынтересные концепции, "Тарзан" был и остается прежде всего произведением развлекательным. Если Жюль Верн использовал форму фантастико-приключенческого романа для создания познавательного текста, если Герберт Уэллс использовал фантастические посылки для художественного исследования новых социальных и философских концепций, то Берроуз главной своей целью считал развлечение читателя. В его книгах не было назидательности - но не было и мелочного желания подстроиться под вкусы публики. Он удачно "попал" в ту самую манеру, которой ждала от журналов их аудитория.

Читатель был готов к появлению Берроуза.

Читатель был готов платить за него деньги.

Но в этом следовало убедить еще и издателей.

Хотя Боб Дэвис приобрел для публикации в "All Story" второй роман о Джоне Картере, "Боги Марса" ("The Gods of Mars"), он отказался покупать "Возвращение Тарзана" ("The Return of the Tarzan"). Впрочем, роман сразу же удалось пристроить в журнал "New Story", издававшийся конкурирующим журнальным концерном "Street & Smith".

Тогда Берроуз решил предложить свои романы книгоиздателям. Если публикация в журнале приносила лишь разовый гонорар, то контракты на издание книг могли давать доход постоянно - в виде отчислений за допечатки и переиздания. Успех его произведений у журнальной аудитории позволял рассчитывать на то, что и книги будут расходиться немалыми тиражами.

Издатели придерживались иной точки зрения. "Тарзан", методично разосланный Берроузом по адресам всех хоть сколько-нибудь солидных американских издательских компаний, был отвергнут всеми без исключения. Никто из профессионалов не верил, что у этого журнального чтива может быть хоть какое-то будущее.

Но ситуация изменилась раз и навсегда после того, как "Тарзана" из номера в номер начала печатать нью-йоркская газета "Evening World". Идея этой публикации принадлежала главному редактору газеты Дж.Х.Теннанту (J.H. Tennant), и именно ему Берроуз обязан тем, что его романы прорвались в желанный мир книжных изданий. Публикация в популярной газете сделала роман широко известным среди читателей, которые не принадлежали к постоянной аудитории pulp-журналов. Романы Берроуза начали спрашивать у книготорговцев. Книготорговцы переадресовали вопрос к издателям...

Кончилось тем, что к Берроузу обратились из компании "A.C.McClurg", которая за несколько месяцев до того прислала ему категорический отказ. Теперь интонация разговора была совсем иной: издательство просило разрешения заключить договор на книжное издание романа.

Это была победа. Большой, настоящий, стратегический успех.

Конечно, он согласился.

В июне 1914 года "Тарзан из племени обезьян" был выпущен отдельным томом, и начался многолетний издательский триумф Берроуза. "McClurg" на протяжении полутора десятилетий ежегодно выкладывало на рынок как минимум одно первое книжное издание какого-нибудь романа Берроуза, опубликованного перед этим в журнале – а чаще два или три романа в год. Это были романы о Тарзане, романы из "марсианской" серии о Джоне Картере, романы о мире Пеллюсидара, расположенного внутри земной коры, другие исторические и приключенческие романы... Берроуз был идеальным автором с точки зрения коммерческого книгоиздания. Он писал быстро, он продолжал свои популярные сериалы и начинал сериалы новые (которые могли со временем стать популярными, а могли и не стать), но продавались все равно хорошо.

Именно трудами Берроуза окончательно оформилось целое направление фантастической беллетристики – приключенческое. А сам Берроуз с тех пор считается одним из отцов-основателей фантастики XX века...

© Сергей Бережной